В то время, как вся страна праздновала день независимости, я был вынужден срочно отлучиться в Германию. Хотя, по сути, там тоже должны были праздновать день независимости от Латвии.

Странности начались в автобусе, который должен был доставить меня вкупе с остальными пассажирами к самолету. Рядом со мной стоял ничем не примечательный человек в очках, который читал газету от 23-го ноября 2009, нагло игнорируя факт, что с утра было еще 18 ноября. В газете рассказывалось о каком- то трагичном событии, которое произойдет в Вашингтоне в субботу вечером. В подробности мне не удалось вникнуть, ибо челу новости будущего были явно не интересны, и он, перевернув, страницу, стал изучать интервью с Сарой Пэлин, которое она собирается вскоре дать.

Аэропорт франкфурта был подозрительно пуст. Из по меньшей мере шести конвееров для багажа работал только один, на котором вскоре должен был появиться наш багаж. У него уже тусовалась в ожидании какая-то блондинка. Я встал рядом. Ждать пришлось недолго: вскоре на конвеер стали сыпаться чемоданы. Блондинке повезло – она схватила первый чемодан (естественно красного цвета) и пошла к выходу. Мой багаж все не появлялся, и я от скуки стал изучать надписи на плакатах на стенах. Из сообщения на плакате я понял, что до поезда, который отвезет меня в Дюссельдорф мне еще надо ехать на автобусе, к счастью бесплатном. Пока я вникал в немецкий текст, блондинка вернулась и, чертыхаясь, взгромоздила чемодан обратно на конвеер, чтобы затем схватить другой красный чемодан, слегка напоминающий первый. Дождавшись багажа, я отправился на автобусную остановку, по дороге кивнув вновь возвращающейся блондинке (на конвеере появился третий чемодан, такой же красненький).

Несмотря на пустынность аэропорта, автобус был битком набит. Особенно много было бабулек, каждая из которых тащила чемодан таких размеров, что в него спокойно могла бы поместиться пара таких же бабулек. Впрочем, неизвестно, может они работают в три смены: одна тащит, две спят.

На вокзале Дюссельдорфа у меня неожиданно возникли трудности с покупкой билета. Автомат по продаже билетов отказался принимать карточки. К слову сказать, с карточками в этот раз вообще что-то странное происходило: они в случайном порядке то работали, то не работали, в результате чего я оставался то без желанной бутылки кока-колы, то без приглянувшейся безделушки, а то и без обеда. Без билета я, к сожалению, обойтись не мог, поэтому пришлось бежать до банкомата. Однако, и это не решило проблему, потому что выданные банкоматом бумажки в 50 и 20 Евро автомат по продаже билетов тоже отказался принимать, мотивируя это тем, что он привык работать с купюрами поминалом не более 10 евро. Пришлось бежать в киоск покупать желанную бутылку кока-колы, чтобы разменять двадцатку. Все эти махинации еще и осложнялись тем, что автоматов по продаже билетов в этой части вокзала было всего два. Один из них был надежно оккупирован арабской парой, которые медитировали на экран «выберите язык», второй постоянно занимал какой-то мужичок бомжеватого вида. Он не покупал билетов, только смотрел цены на поездки в Баден-Баден, Париж, Женеву. Каждый раз, когда я возвращался, приходилось становиться за ним и дышать ему в затылок с сопением Дарта Вейдера. Это на него хорошо действовало – через пару минут он переставал выбирать, где он проведет отпуск, и давал мне совершить очередную попытку.

Я поселился в забытом пригороде Кельна под названием Годорф. Годорф действительно выглядит заброшенным, такое ощущение создают не только длинные пустынные улицы без единой припаркованной машины, но и глядящие на них темными глазницами дома. Отель является единственным местом в котором еще теплится жизнь. К тому же в гостинице есть беспроводной интернет, правда он под паролем. Пароль, охотно дают на ресепшене, правда он не работает.

Неподалеку я обнаружил кусок земли, огороженный мощным проволочным забором с колючей проволокой, причем без калитки. За забором виден сильно запущенный сад, видимо хозяин изначально планировал на своем участке что-то выращивать, заботливо огородил забором, но, поскольку забыл сделать калитку, так и не смог туда попать.

В последний день моего пребывания появилось объяснение отсутствия машин на улицах. Полпервого ночи я услышал шум и, когда я выглянул в окно, объяснение как раз медленно двигалось по главной улице и имело вид трех гигантских, едва не шире самой улицы, белых контейнеров с красными надписями «Made in China», которые тянули соответствующих размеров тягачи. Вокруг котейнеров суетилось множество людей в светоотражающих костюмах – один бежал впереди с бензопилой, ловко забирался на деревья и обрезал мешающие ветви, несколько людей пригибали кусты по обеим сторонам улицы, остальные объясняли высунувшимся из окон людям, что вообще происходит. Я узнал, что в контейнерах товары из Китая (спасибо, Кэп!), каждый из контейнеров имеет массу в 180 тонн (т. е. три железнодорожных вагона), и под каждым из них 26 колесных осей.

Контейнеры вскоре уехали, остаток ночи прошел спокойно, на следующий день я поехал в аэропорт. Дорога прошла спокойно, если не считать беготни по Кельну в поисках почтового отделения (мне надо было отправить посылку). На карте было указано, что почтовое отделение находится на самом вокзале, поэтому я планировал отправить посылку прмо перед поездом в аэропорт. Оказалось фиг Вам – значок на карте есть, а почтового отделения уже нет. Убрали для удобства клиентов, как мне объяснили. Конечно, клиентам гораздо удобнее с двадцатикилограммовым багажом по булыжным улицам бегать.

В поезде чуть-чуть опоздал к стойке буфета – передо мной заняла какая-то девушка. Общалась с барменом на английском, со славянским акцентом, так что, может, даже и россиянка. Взяла свое кофе и стала что-то взглядом искать по всему буфету. Бармен заметил, спросил: “Вот а ю лукинг фор?”. “Ай эм лукинг фор?”, - переспросила девушка и засмущалась. Возможно, решила, что она выглядит на четыре.

Прежде всего – огромное спасибо jacky_stewart, которая сделала мое перемещение по Москве легким и безопасным. Поскольку она не отходила от меня ни на шаг, о моем пребывании в столице России можно интересоваться у нее. Я же начну повествование с того момента, как я сел в самолет на Саратов. У меня была мысль досмотреть в самолете индийский фильм, который я начал смотреть в Домодедово (у меня традиция: раз в тридцать лет я смотрю индийские фильмы). Наивность моей идеи вполне оправдана - я не знал, что мы полетим на Яке. К слову, не могу не отметить терпеливость и выдержку пассажиров, которые спокойно и без тени улыбки на лице ждали, пока я пытаюсь втиснуться в кресло. Мне это удалось, но будь мой лаптоп раза в три тоньше, и то вряд ли бы он поместился между моими коленями и головой.

Аэропорт в Саратове отличителен тем, что багаж тебе дают прямо с грузовика, и на выходе проверяют, не утащил ли ты чей-нибудь чужой.

С гостиницей вышло довольно интересно: номера, что для меня зарезервировали, у них не существует. В обмен предлагали либо комнату с удобствами на этаже, либо люкс, вернее то, что они здесь называют люксом. Я выбрал то, что они называют люксом. Должен, сказать, что сто евро в сутки -цена слишком низкая, ибо мне еще не приходилось видеть комнат, где бы все бы было так продумано. Например, ванная комната находится на 20 сантиметров выше спальни, что очень удобно, ибо споткнувшись, ты падаешь прямо в ванну, а, оступившись по пути обратно, попадаешь на кровать. В ванной комнате, в центре, предусмотрительно сделано сточное отверстие, благодаря которому ручеек от подтекающих труб не попадает в спальню. Отсутствие холодной воды тоже имеет свои положительные стороны: например, сейчас я пишу этот текст вместо того, чтобы нежиться в ванне, ибо надо ждать, пока ванна остынет до приемлемой температуры.

А так Саратов – вполне милый городишко. Впрочем, «городишко» он по московской терминологии, ибо по населению он побольше Риги будет. В советское время саратовские власти пытались захватить и присоединить город Энгельс, что находится от Саратова через реку, чтобы набрать миллион жителей. В те времена вопрос «кто хочет стать миллионером» был гораздо более актуален для городов, нежели для индивидумов, так как «города-миллионеры» могли претендовать на постройку метро. Но Энгельс отказался присоединяться, несмотря на то, что из Саратова уже был проведен тролейбусный маршрут. Маршрут, однако, оставили, и он функционировал до недавнего времени, пока на мосту от старости не стали падать столбы, несущие провода. Теперь маршрут закрыт, мост ремонтируют.

В Саратове множество памятников различным известным личностям, которые так или иначе связаны с городом. Есть памятник и дом-музей Чернышевского. Музей Федина (теперь я знаю, кто это такой). Памятник Гагарину (он учился в Саратове и приземлился на поле в Саратовской области). Есть также и музей Радищева, но сам Радищев в городе, как я знаю, не жил; музей создал его внук, где выставил коллекцию картин.

Благодаря множеству хорошо сохранившихся строений 18-го и 19-го веков, памятникам и красивому виду на Волгу, гулять по городу приятно. Посещение местного кафе обогатило не только мой желудок, но и знания: теперь я понял, что Артемий Лебедев подразумевает под словом «тошниловка». Вернувшись вечером в гостиницу, я осознал, что плата за номер, судя по всему, уборку номера не включает. Я потребовал объяснений от администратора, но был сражен ответным выпадом: «Вы же не оставили ключ, а у нас другого нет!». Так же мне было разъяснено, что делать с отсутствием холодной воды. Когда мне она понадобится, ну там, в туалет сходить, или просто надоест ждать пока горячая в тазике стынет, то надо сообщить администратору, и она «включит насос». Как видите, все просто.

Поскольку Саратов строился лет более чем триста лет назад, ширина улиц не рассчитана на то количество автомобилей, которое есть сейчас. Поэтому утром и вечером улицы забиты пробками. Городские власти, похоже, пытаются с этим бороться: на улицах часто попадаются небольшие белые здания с огромной надписью «ТЕЛЕПОРТ». Меня это заинтересовало, и я спросил таксиста, что там находится. «Как что - телепорт», - ответил он. «И работает?», - затаив дыхание, осведомился я. «Конечно работает, каждый день с девяти до восьми», - был ответ. Однако, самому заходить в «ТЕЛЕПОРТ» мне пока стремно. Кто знает, еще окажешься в каком-нибудь Иркутске.

Уф, единственное положительное впечатление от семичасового рейса ЭирБолтик - наконец-то удалось попробовать комплект, что они предлагают на завтрак. Поскольку он предлагается только до 9:00, а я предпочитаю летать позже, то меня он долгое время манил, как запретный плод. Правда, название для комплекта “Good morning” не очень удачное: стюардесса со мной шесть раз поздоровалась, прежде чем поняла, что я от нее хочу. В конце концов пришлось в меню пальцем тыкать, чтоб объяснить.

Еще мне досталось место у аварийного выхода. Можно было вытянуть ноги. Но насладиться я не успел, поскольку прилетели мы быстро. Вообще я заметил, что самолеты быстрее стали летать. То ли потому, что из-за кризиса пассажиров меньше, то ли я просто незаметно для себя спать наладился во время полета, но факт есть факт, не успел я съесть свой с таким трудом добытый завтрак, как оказался в аэропорту Шарля де Гойля в Париже.

Однако, из-за известной поговорки, увидеть Париж мне не особенно хотелось. К тому же моим конечным пунктом назначения был не сам Париж а город под названием Нанси, что километрах в двустах от Парижа. У меня был продуман и распечатан маршрут (требовалось несколько пересадок), поэтому я планировал побыстрее купить билет, чтобы успеть на поезд, который отходил через полчаса.

После часа стояния в очереди за билетом я понял, что слова «побыстрее» во французском языке, наверное, вообще нет. Да оно и не нужно, ибо такого понятия во Франции не существует. Операторы касс продажи билетов явно пользуются следующим правилом: как только конец очереди скрылся из виду, надо куда-то отлучиться минут на пятнадцать. Но билет я-таки получил, хотя оператор пытался мне сначала всучить билет на какой-то автобус, потом на поезд, отбывающий через три с половиной часа и идущий через пол-Франции. Причем, на этом, судя по всему, его идеи не заканчивались. В общем если бы я ему не сунул под нос распечатку маршрута, страшно предположить, в каких французских захолустьях я бы сейчас болтался.

Однако, далее тоже было не все гладко. По плану, мне надо было ехать на метро до Северного вокзала в Париже, потом перейти на Восточный, находящийся рядом, и сесть на другой поезд. Сев в метро, я быстро обнаружил, что машинист страдает от вредной привычки игнорировать остановки. После десятой пропущенной остановки я стал нервничать и дергать близсидящий народ с целью выяснить, остановимся ли мы когда-нибудь или так и поедем до конечной станции с символичным названием «Робинзон». Близсидящий народ лопотал что-то по-французски и на понятном мне языке вступать в переговоры отказался. После долгих метаний по вагону, мне удалось найти девушку, говорящую по-английски, которая мне ясно и четко объяснила, что причину, по которой мы нигде не останавливаемся, она не знает; будет ли остановка на Северном вокзале - она тоже не знает; о том, остановится ли поезд вообще хоть где-то, она представления не имеет, и где она сама будет выходить - она пока не решила. Это меня слегка успокоило, я народ дергать перестал. На нужной мне остановке мне удалось-таки выйти, где передо мной встала новая задача – поиск Восточного вокзала. По схеме метрополитена выходило, что Северный и Восточный вокзалы имеют переход от одного к другому, оказалось, что нет. Вернее, переход есть, но надо знать как идти. Я не знал. Опрошенные мною прохожие махали рукой (причем, в разные стороны), что-то бормотали себе под нос и шли дальше по своим делам. Поскольку до поезда оставалось 15 минут, а мои дипломатические попытки получить информацию явно давали сбой, пришлось обратиться к помощи армии. К счастью, у выхода с вокзала ошивались трое военных с автоматами. Услышав мой вопрос «где Восточный вокзал?», они долго чесали автоматами за ухом, устроили небольшое совещание и наконец тоже махнули рукой, но все трое в одну сторону. Такая повторяемость результатов меня обнадежила, и не зря, поскольку вокзал я в указанном направлении нашел, благополучно сел в поезд и до нужного города добрался.

Гостиница оказалась неплохой, единственное - в номере нет ни одной доступной розетки. После долгих поисков мне удалось обнаружить одну, но чтобы в нее воткнуть блок питания для лаптопа, необходимо, во-первых, отодвигать массивный стол от стены, и, во-вторых, облокотиться на этот стол в позе, которая явно бы порадовала глаз Бориса Моисеева.

А в остальном все хорошо.

Если бы в августе кто-нибудь составил список наиболее часто произносимых слов, то лидирующую позицию, оставив далеко за собой даже те междометия, что я не буду здесь приводить, однозначно заняло бы слово "пенсионеры". Да, месяц назад к двум хорошо известным, но так и не отвеченным вопросам "кто виноват?" и "что делать?" добавился третий: "Как можно жить на 120 лат?!". Вопрос этот, едва возникнув, вдруг захватил умы людей со скоростью, которой бы позавидовал тропический шторм "Густав". Народ Латвии вдруг обнаружил, что в стране есть несколько сотен тысяч пенсионеров, и пенсии у них действительно примерно равны сумме, фигурирующей в вышеупомянутом Третьем Великом вопросе. Прозрев, латвийцы сплотились в едином порыве сделать для своих пенсионеров что-то хорошее. Неважно что, неважно хорошее ли, да и не важно на самом-то деле сделать ли, но надо было успокоить, утихомирить, как-то ублажить вдруг проснувшуюся совесть. А совести-то много и не надо: достаточно прилюдно схватиться за голову и воскликнуть "сто двадцать лат!!!" (главное, чтобы в глазах было побольше ужаса), коллективно заклевать какого-нибудь щуплого противника пенсионной реформы, да или, на худой конец, поругать "этих воров" в правительстве, благоразумно закрыв глаза на собственную практику неуплаты соцналога - и все, совесть, успокоенная, спит дальше, как небезысвестная героиня сказки после укола веретена.
Но вот август прошел, референдум отгремел провальным треском, и Третий Великий вопрос молча сняли с повестки дня. Уже можно и в лес поехать - грибы пособирать, не задумываясь о том, что пенсионерам не останется, и с девушками начинать знакомство со стандартного "как пройти в библиотеку" без необходимости добавлять "которую строят на деньги, украденные из соцбюджета", и не вставлять в разговоре "пенсии" каждым вторым словом под страхом быть объявленным врагом народа. Все идет своим чередом, пенсионеры как жили, так и продолжают жить, общественное мнение озаботилось другими вопросами. И те, кто, еще пару недель назад обвинял противников пенсионной реформы в бессердечии, цинизме и отсутствии гуманизма, торопятся захватить бархатный сезон в южных странах. И это вполне нормально. Просто не стоит бросаться в крайности. Даже из благих намерений.